СООТНОШЕНИЕ ПРАВА НА ЖИЗНЬ И ПРАВА НА СВОБОДУ ПРИ ОКАЗАНИИ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ

Рассматриваемая Европейским судом ситуация заключалась в следующем: под влиянием общины «Свидетели Иеговы» ее члены отказывались от переливания крови и/или ее компонентов даже в тяжелых или угрожающих жизни состояниях. К этому был добавлен также прецедент, когда мать-иеговистка отказалась от переливания крови ее ребенку. По мнению российского районного суда, карточка «Никакой крови», имеющаяся у членов общины, нарушала право пациента на самостоятельное принятие медицинских решений путем делегирования этого права — на случай его нахождения в бессознательном состоянии — другим членам общины. Российская судебная практика расценивает подобные случаи как причинение вреда здоровью, так как отказ от переливания крови по религиозным основаниям вызывал серьезные последствия, такие как ухудшение здоровья и невозможность оказания медицинской помощи врачами. Суд встал на защиту врачей, спасавших жизнь вопреки воле пациента.

Зарубежные суды иначе подходят к решению вопроса об осуществлении права на жизнь и права на свободу. Это мнение и опыт судов были обобщены в выводе Европейского суда по правам человека: «Свобода согласия на конкретную медицинскую помощь или отказа от нее или выбора альтернативного вида помощи имеет существенное значение для принципов самоопределения и личной автономии… хотя публичный интерес в сохранении жизни или здоровья пациента, несомненно, является законным и весьма значимым, он должен уступать более значимому интересу пациента в распоряжении своей собственной жизнью. <…> Свободный выбор и самоопределение сами по себе являются основными составляющими жизни, и, в отсутствие указания на необходимость защиты третьих лиц… государство должно воздерживаться от вмешательства в право на индивидуальную свободу выбора в сфере здравоохранения, поскольку такое вмешательство может только уменьшить, а не увеличить ценность жизни» <5>.

———————————

<5> Пункт 136 Постановления ЕСПЧ от 10.06.2010 «Дело «Свидетели Иеговы» в Москве и другие (Jehovah’s Witnesses of Moscow and others) против Российской Федерации» // Там же.

Формулируя свое понимание соотношения права на жизнь, права на свободу, права на личную неприкосновенность, Европейский суд ссылается на статью 8 Римской конвенции: «Суть Конвенции заключается в уважении человеческого достоинства и человеческой свободы, самоопределения и личной автономии… В сфере медицинской помощи даже в случае отказа от конкретного лечения, способного повлечь летальный исход, применение лечения в отсутствие согласия психически здорового совершеннолетнего пациента составило бы вмешательство в его право на личную неприкосновенность и затронуло бы права, гарантированные статьей 8 Конвенции», не допускающей «вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

Таким образом, Европейский суд по правам человека рассматривает проблемы информированного согласия только в рамках статьи 8 Римской конвенции.

Подобная позиция является весьма спорной.

Во-первых, выражение согласия или несогласия на медицинское вмешательство необоснованно трактуется только как конфликт между интересом государства в защите жизни и здоровья своих граждан и правом лица на личную автономию в сфере личной неприкосновенности и религиозных убеждений. Нельзя согласиться с утверждением, что только государство заинтересовано в защите жизни и здоровья человека, а не он сам. При вынесении решения по столь принципиальным вопросам вне внимания суда осталась статья 2 Римской конвенции, провозглашающая право на жизнь, хотя принятое Постановление ЕСПЧ напрямую затрагивает это право, отдавая приоритет праву на свободное выражение своей воли. Без сопоставления положений статей 2 и 8 Римской конвенции нельзя согласиться с выводами Европейского суда и признать их соответствующими Римской конвенции, так как они, по нашему мнению, умаляют само право на жизнь.

Во-вторых, отдавая приоритет праву на личную автономию, свободу и личную неприкосновенность («более значимому интересу пациента в распоряжении своей собственной жизнью»), Европейский суд противоречит как декларации, так и Римской конвенции, в которых нет упоминания о подобной расстановке приоритетов прав. Напротив, в Римской конвенции право на жизнь декларируется в самой первой статье раздела о правах и свободах.

Выводы Европейского суда в полной мере соответствуют общей концепции информированного согласия. Отказ от патернализма («отеческого» отношения к пациенту) и внедрение в практику здравоохранения правила об обязательном согласии пациента на медицинское вмешательство поставили на повестку дня вопросы не только правового, но и философского, этического, религиозного характера. Руководствуясь указанием ЕСПЧ о том, что свободный выбор и самоопределение сами по себе являются основными составляющими жизни, и ставя во главу угла право пациента на автономию воли, свободу, мы должны отдавать себе отчет в том, что представляет из себя эта свобода. Вполне было бы уместным рассмотреть в контексте данных проблем концептуальное понимание свободы, выработанное на протяжении всего существования человеческого общества. Но рамки научной статьи не позволяют этого сделать, поэтому ограничимся лишь отдельными замечаниями по этому поводу.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован.