Гражданско-правовые споры в сфере суррогатного материнства (репродукционных технологий)

Виды суррогатного материнства и зарубежный опыт законотворчества в данной сфере

Сегодня как в научной литературе, так и на уровне обычного межчеловеческого общения широко обсуждается социальный и правовой статус суррогатного материнства, а также его допустимость в современном обществе с точки зрения морально-нравственных норм.

Между тем, как иногда говорят на Востоке, собаки лают, а караван идет…

«По различным оценкам, в России в настоящее время бесплодны 10-20% населения репродуктивного возраста, т.е. до 5 млн. пар, что примерно соответствует уровню развитых европейских стран: в 2007 году во Франции за медицинской консультацией в связи с бесплодием обращались около 15% женщин, в Италии бесплодна каждая пятая пара, в Великобритании — каждая седьмая».

Согласно некоторым данным, «от суррогатных матерей в России рождается ежегодно уже около 500 детей».

На первый взгляд, это пока немного. Однако сфера медицинских технологий и палитра предоставляемых на их основе услуг соответствующего профиля постоянно расширяются и имеют тенденцию приобретения большей доступности для определенных категорий граждан.

«Сложившийся социальный институт очень сложен и многогранен, включает в себя различные аспекты: правовой, медицинский, социальный, психиатрический и экономический».

В научной литературе не существует доктринальной классификации видов суррогатного материнства.

В концепции некоторых авторов «разделяют два вида суррогатного материнства — традиционное, когда яйцеклетка суррогатной матери оплодотворяется спермой биологического отца, и гестационное — когда суррогатная мать не имеет биологической связи с вынашиваемым ею ребенком».

Согласно В.В. Самойловой, имеются основания для выделения 6 видов суррогатного материнства:

«1) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал суррогатной матери и супруга (традиционное или частичное);

2) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал суррогатной матери и донора;

3) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал супругов (гестационное или полное);

4) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал донора и супруга;

5) суррогатное материнство, при котором используется генетический материал доноров».

Поскольку в советское время суррогатное материнство явно не было одним из приоритетов развития отечественной медицины, первый опыт подобных услуг имел место за кордоном.

25 июля 1978 года в результате искусственного оплодотворения in vitro в Великобритании на свет появилась Луиза Браун; спустя несколько лет ее младшая сестра Натали Браун стала уже четырнадцатым ребенком, зачатым таким образом.

«Вынашивание и рождение суррогатной мамой генетически чужого ребенка (гестационное — «полное» суррогатное материнство) впервые успешно провели в США в 1986 году».

В связи с изложенным международное и зарубежное законодательство о суррогатном материнстве получило свое развитие с 80-х-90-х годов прошлого века.

4 апреля 1997 года в Овьедо Советом Европы принята Конвенция о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины: конвенция о правах человека и биомедицине (ETS N 164).

Согласно статье 1 данной Конвенции, ее стороны защищают достоинство и индивидуальную целостность человека и гарантируют каждому без исключения соблюдение неприкосновенности личности и других прав и основных свобод в связи с применением достижений биологии и медицины.

Несмотря на технологическую доступность рассматриваемого метода для развитых стран, он далеко не везде получил «путевку в жизнь» на законодательном уровне.

Например, суррогатное материнство разрешено в некоторых штатах США (в 8 из 50), но находится под строгим запретом во Франции, Германии и многих других католических странах.

Как отмечают некоторые авторы, в настоящее время возможно выделить «четыре группы стран: 1) страны, где суррогатное материнство разрешено, в том числе коммерческое; 2) страны, где разрешено только некоммерческое суррогатное материнство; 3) страны, где суррогатное материнство запрещено законом; 4) страны, где суррогатное материнство имеет место быть, но не регулируется законодательством».

В Израиле, согласно Закону о договорах по вынашиванию ребенка от 1996 года, гетеросексуальная пара самостоятельно или с помощью посреднической конторы может найти суррогатную мать и подписать с ней договор о вынашивании ребенка. Данный договор «подается на рассмотрение комиссии, назначенной министерством здравоохранения. В комиссию входят специалисты в области гинекологии и акушерства, психолог и социальный работник. Комиссия проверяет физическое и душевное состояние как суррогатной матери, так и будущих родителей. В 2014 году эта комиссия рассмотрела 119 просьб о предоставлении разрешения прибегнуть к суррогатному материнству. 118 из них были удовлетворены».

В США в 1988 году разработан Единообразный закон «О статусе детей, зачатых нетрадиционным путем», где отмечается, что «дети являются высшей ценностью и главным приоритетом правовой охраны независимо от способа их зачатия и рождения».

Как следует из законодательства о суррогатном материнстве штата Вирджиния (вступило в силу с 1 июля 1993 года), для действительности договоров суррогатного материнства необходимы следующие условия: 1) необходимо, чтобы суррогатная мать была замужем; 2) имела детей.

В соответствии со статьей 722.855 Свода Законов штата Мичиган «договор о суррогатном материнстве является недействительным и не имеющим законной силы как противоречащий государственной политике»; часть 1 статьи 722.857 указанного Свода Законов устанавливает запрет на заключение договора, предложение, организацию, обеспечение или иное содействие в заключении договора о суррогатном материнстве.

Согласно решению Апелляционного суда штата Мичиган (США), вынесенному в 1992 году по делу N 487 N.W.2d 484 «Доу против Генерального прокурора штата Мичиган» запрет на осуществление суррогатного материнства направлен на предотвращение того, чтобы ребенок становился товаром; соблюдение наилучших интересов ребенка; предотвращение эксплуатации женщины.

Согласно пункту 1 параграфа 2 Закона Великобритании о регулировании некоторых видов деятельности в связи с договоренностями, достигнутыми с целью использования женщин, вынашивающих детей в качестве суррогатных матерей, от 16.07.1985, «ни одно лицо на коммерческой основе не вправе совершать никакое из нижеследующих деяний в Соединенном Королевстве:

(a) инициировать или принимать участие в любых переговорах с целью планирования и организации суррогатного материнства,

(b) предлагать или соглашаться на переговоры относительно осуществления суррогатного материнства, или

(c) приготовлять любую информацию с целью ее использования в осуществлении или организации суррогатного материнства; и ни одно лицо не вправе в Соединенном Королевстве осознанно побуждать другое лицо к осуществлению указанных действий на коммерческой основе».

Согласно статье 56 Закона австралийского штата Квинсленд N 2 от 2010 года «О суррогатном материнстве» никакое лицо не вправе заключать или предлагать заключить договор о суррогатном материнстве в коммерческих целях.

По некоторым данным, услуги суррогатной матери за рубежом для британцев стоят «$130 000 (около 91 000) и плюс обязательное страхование услуг суррогатной матери в США. Но цена может быть и ниже, чем $35 000 (24 500) в некоторых странах, хотя во многих, таких как Индия, где суррогатное материнство до недавнего времени было отраслью на 275 млн., теперь закрывают свои двери для иностранцев».

Легализовано суррогатное материнство в некоторых государствах ближнего зарубежья.

Так, согласно части первой статьи 123 Семейного кодекса Украины (далее — СК Украины), в случае рождения женой ребенка, зачатого в результате применения вспомогательных репродуктивных технологий, осуществленных по письменному согласию ее мужа, он записывается отцом ребенка.

При переносе в организм другой женщины эмбриона человека, зачатого супругами (мужчиной и женщиной) в результате применения вспомогательных репродуктивных технологий, родителями ребенка являются супруги (часть 2 ст. 123 СК Украины).

В Кодексе Республики Казахстан от 26 декабря 2011 года N 518-IV (с изменениями и дополнениями по состоянию на 9 апреля 2016 года) «О браке (супружестве) и семье» (далее — Кодекс РК «О браке (супружестве) и семье») рассматриваемому вопросу посвящена глава 9 «Суррогатное материнство и применение вспомогательных репродуктивных методов и технологий», в которой легализуется суррогатное материнство на коммерческой основе.

В соответствии со статьями 54-59 Кодекса РК «О браке (супружестве) и семье» сторонами договора суррогатного материнства, подлежащего нотариальному удостоверению, являются супруги (заказчики) и суррогатная мать; одновременно с договором суррогатного материнства супруги (заказчики) заключают договор с медицинской организацией, применяющей вспомогательные репродуктивные методы и технологии, которая будет оказывать соответствующие услуги.

Как следует из подпункта 4 части 2 статьи 57 Кодекса РК «О браке (супружестве) и семье», суррогатная мать безо всяких оговорок обязана передать рожденного ребенка лицам, заключившим с ней договор суррогатного материнства. Исходя из требований казахского законодательства, договор суррогатного материнства могут заключить как граждане этой страны, так и иностранцы, как супруги, так и иные лица, названные «заказчиками»; в законе не упоминаются какие-либо ограничения, касающиеся их сексуальной ориентации.

Законодательство Российской Федерации в области суррогатного материнства: проблемные вопросы и пути их разрешения

Как и во многих зарубежных странах, правовой статус суррогатного материнства у нас до настоящего времени не получил полного и всестороннего закрепления в действующем законодательстве.

Согласно части 9 статьи 55 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» суррогатное материнство представляет собой вынашивание и рождение ребенка (в том числе преждевременные роды) по договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям.

Суррогатной матерью может быть женщина в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, имеющая не менее одного здорового собственного ребенка, получившая медицинское заключение об удовлетворительном состоянии здоровья, давшая письменное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. Женщина, состоящая в браке, зарегистрированном в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, может быть суррогатной матерью только с письменного согласия супруга. Суррогатная мать не может быть одновременно донором яйцеклетки (часть 10 ст. 55 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В соответствии с пунктом 4 статьи 51 Семейного кодекса Российской Федерации от 29 декабря 1995 года N 223-ФЗ (далее — СК РФ) лица, состоящие в браке и давшие свое согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, в случае рождения у них ребенка в результате применения этих методов записываются его родителями в книге записей рождений.

Согласно пункту 3 статьи 51 СК РФ супруг, давший в порядке, установленном законом, согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, не вправе при оспаривании отцовства ссылаться на эти обстоятельства.

Супруги, давшие согласие на имплантацию эмбриона другой женщине, а также суррогатная мать (часть вторая п. 4 ст. 51 настоящего Кодекса) не вправе при оспаривании материнства и отцовства после совершения записи родителей в книге записей рождений ссылаться на эти обстоятельства.

Лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери).

Судебная практика твердо придерживается правила о «согласии суррогатной матери».

Так, в соответствии с определением Конституционного Суда РФ от 15 мая 2012 года N 880-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Ч.П. и Ч.Ю. на нарушение их конституционных прав положениями пункта 4 статьи 51 Семейного кодекса Российской Федерации и пункта 5 статьи 16 Федерального закона «Об актах гражданского состояния», «законодательно предусмотренное право суррогатной матери давать согласие на то, чтобы при государственной регистрации рождения ребенка его родителями были записаны генетические родители, означает имеющуюся у нее возможность в записи акта о рождении ребенка записать себя матерью ребенка, что фиксируется и в свидетельстве о его рождении (ст.ст. 14, 17 и 23 Федерального закона «Об актах гражданского состояния»), обусловливая тем самым для женщины, родившей ребенка, права и обязанности матери (ст. 47 Семейного кодекса Российской Федерации). Указанная модель правового регулирования, не будучи единственно возможной, не выходит за пределы правотворческих полномочий федерального законодателя».

Как следует из пункта 5 статьи 16 Федерального закона от 15 ноября 1997 года N 143-ФЗ (редакция от 28 ноября 2015 года) «Об актах гражданского состояния», при государственной регистрации рождения ребенка по заявлению супругов, давших согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, одновременно с документом, подтверждающим факт рождения ребенка, должен быть представлен документ, выданный медицинской организацией и подтверждающий факт получения согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери), на запись указанных супругов родителями ребенка.

Однако нельзя не согласиться с мнением некоторых авторов о том, что «необходимость согласия суррогатной матери на осуществление записи о генетических родителях в книгу записей рождений порождает возможность использования ребенка в качестве инструмента шантажа и вымогательства».

Кроме того, в отечественном законодательстве не раскрывается в полной мере понятие суррогатной матери, что создает несомненные трудности в практическом правоприменении.

В части 9 статьи 55 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» суррогатная мать определяется лишь как женщина, вынашивающая плод после переноса донорского эмбриона.

Некоторые авторы считают, что это «женщина, согласная на имплантацию эмбриона, вынашивание, рождение ребенка и передачу его лицам (нареченным родителям) на основании заключенного договора суррогатного материнства».

По мнению В.В. Самойловой, «Семейный кодекс РФ в части 4 статьи 51 признает суррогатной матерью женщину, которой в целях вынашивания был имплантирован эмбрион лиц, состоящих в браке между собой и давших свое согласие на это в письменной форме».

Согласно пункту 2 части I «Общие положения» Приказа Минздрава России от 30 августа 2012 года N 107н (зарегистрирован в Минюсте России 12 февраля 2013 года N 27010, редакция от 11 июня 2015 года) «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» (далее — Приказ Минздрава России от 30 августа 2012 года N 107н), суррогатное материнство, в числе иных вспомогательных репродуктивных технологий, отнесено, как это не покажется странным, к одному из методов лечения бесплодия.

Автору не удалось найти в научной литературе описание хотя бы одного случая излечения от бесплодия женщины путем суррогатного материнства.

Как следует из пункта 79 Приказа Минздрава России от 30 августа 2012 года N 107н, показаниями к применению суррогатного материнства являются: а) отсутствие матки (врожденное или приобретенное); б) деформация полости или шейки матки при врожденных пороках развития или в результате заболеваний; в) патология эндометрия (синехии, облитерация полости матки, атрофия эндометрия); г) заболевания (состояния), включенные в Перечень противопоказаний; д) неудачные повторные попытки ЭКО (3 и более) при неоднократном получении эмбрионов хорошего качества, перенос которых не приводит к наступлению беременности; е) привычное невынашивание беременности (3 и более самопроизвольных выкидыша в анамнезе).

Следующим недостатком отечественного законодательства в рассматриваемой сфере является отсутствие в законодательстве понятия договора суррогатного материнства.

Некоторые авторы подразумевают под ним «соглашение, по которому одна сторона (суррогатная мать) обязуется по заданию другой стороны (супругов-заказчиков) после искусственного оплодотворения пройти процедуру имплантации эмбриона, выносить, родить и передать ребенка супругам-заказчикам, а супруги-заказчики обязуются оплатить за оказанные услуги установленную плату, если она предусмотрена данным договором».

Но в этом определении содержится информация о том, что суррогатная мать обязуется передать родившегося ребенка супругам-заказчикам, тогда как по нормам действующего законодательства подобное возможно только при ее добровольном согласии.

По мнению В.В. Самойловой, «под договором о суррогатном материнстве следует понимать соглашение между лицами (лицом), имеющими право на применение данного метода вспомогательных репродуктивных технологий, и суррогатной матерью».

Однако в данной дефиниции не раскрыта цель суррогатного материнства, и не указаны даже вкратце главные обязанности сторон договора.

Согласно А.А. Пестриковой, «суррогатное материнство — соглашение между лицом (лицами), желающими стать родителями, и женщиной, согласной на искусственное оплодотворение, вынашивание и рождение ребенка (суррогатной матерью), с последующей его передачей другой стороне по договору, за вознаграждение либо без такового».

Во всех вышеприведенных определениях не отмечена весьма немаловажная деталь — пол «заказчиков» суррогатной матери (иначе говоря, возможна ли подобная процедура только по инициативе гетеросексуальных лиц).

Кроме того, в научной литературе отсутствует единая точка зрения по поводу сущности договора суррогатного материнства.

Некоторые исследователи считают его гражданско-правовым (А.В. Малютина); другие считают, что «…договор с суррогатной матерью в значительной степени имеет семейно-правовую природу».

Ряд авторов, в том числе и автор данной монографии, наделяют договор суррогатного материнства смешанными чертами обеих вышеназванных отраслей права.

Бесспорно, что в значительной мере данное соглашение регламентируется нормами СК РФ. Вместе с тем отрицание наличия его гражданско-правовой природы приведет к невозможности применения соответствующих отраслевых норм законодательства (например, положений ст.ст. 421 и 779 ГК РФ).

Какими же признаками должно обладать определение договора о суррогатном материнстве?

Во-первых, оно должно содержать указание на цель суррогатного материнства и его стороны; во-вторых, отмечать вкратце главные обязанности сторон данного договора и характеризовать их как таковых (для заказчиков — необходимость состояния в гетеросексуальном браке, неспособность иметь собственного ребенка и т.д.; для суррогатной матери — достижение ею совершеннолетия, состояние в браке, наличие иных детей и т.п.); в-третьих, указывать на возмездный (или безвозмездный) характер рассматриваемого соглашения.

Таким образом, учитывая все вышеприведенное, под договором суррогатного материнства нами предлагается понимать письменное соглашение, заключаемое между заказчиком (гетеросексуальными потенциальными родителями или одинокой женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям) и суррогатной матерью (женщиной в возрасте от 25 до 35 лет, имеющей не менее одного здорового собственного ребенка, получившей медицинское заключение об удовлетворительном состоянии здоровья и давшей письменное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство), по условиям которого последняя обязуется осуществить вынашивание и рождение ребенка (в том числе преждевременные роды), а заказчики — оплатить данные услуги (при наличии подобной договоренности).

Некоторые аспекты рассмотрения судами гражданских дел в сфере суррогатного материнства (репродукционных технологий)

Судебную практику по гражданским искам в сфере суррогатного материнства (репродукционных технологий) нельзя считать всеобъемлющей и полностью сформировавшейся.

Вместе с тем уже существуют решения судов, вынесенные по различным аспектам правоотношений в рассматриваемой области.

Так, Верховным Судом РФ рассмотрено гражданское дело об оспаривании в части пункта 6 Инструкции по применению методов вспомогательных репродуктивных технологий, утвержденной Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации N 67 от 26 февраля 2003 года (далее — Инструкция).

Данная Инструкция утратила силу в связи с изданием Приказа Минздрава России от 30 августа 2012 года N 107н, однако рассматриваемое судебное решение представляется интересным с точки зрения изучения судебной практики в сфере применения методов вспомогательных репродуктивных технологий (в том числе суррогатного материнства).

Согласно решению Верховного Суда РФ от 13 января 2011 года N ГКПИ10-1601 «… обратилась в Верховный Суд Российской Федерации с заявлением о признании приведенного пункта Инструкции недействующим в части, исключающей возможность установления отцовства в отношении лица, выступавшего донором спермы. В заявлении указано, что Инструкция в оспариваемой части противоречит части 2 статьи 19 Конституции Российской Федерации, статьям 49, 80 Семейного кодекса Российской Федерации и нарушает ее право и право ее дочери, родившейся в результате процедуры ВРТ, на установление отцовства в отношении лица, выступавшего донором на возмездной основе, осознававшего последствия своих действий и руководствовавшегося желанием заработать на этом. Тем самым пункт 6 Инструкции ставит ее ребенка в неравное положение с детьми, родившимися в результате естественного зачатия…

Женщина, обращаясь в медицинское учреждение с целью искусственного оплодотворения, вступает в правоотношения с данным учреждением, которое заранее предупреждает ее о том, что донор не берет на себя родительские обязанности по отношению к будущему ребенку. Донор также вступает в правоотношения с медицинским учреждением, которое с момента сдачи биологического материала приобретает на него все права и несет ответственность за его использование в медицинских целях.

Таким образом, женщина, родившая ребенка в результате искусственного оплодотворения, и донор не вступают друг с другом в какие-либо правоотношения, в связи с чем положения статьи 49 Семейного кодекса Российской Федерации об установлении отцовства в судебном порядке к данным случаям неприменимы, и такой донор не может быть признан отцом ребенка, зачатого с применением ВРТ».

В судебной практике уже встречаются споры между лицами, желающими воспользоваться услугами суррогатной матери, и предпринимателями, осуществляющими подбор суррогатной матери с целью рождения для заказчика ребенка (детей) согласно программе «Суррогатное материнство».

Согласно описательной части апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 17 июня 2015 года по делу N 33-6871/2015 «…3 марта 2014 года между ИП … (исполнителем) и … (заказчик 1, заказчик 2) заключен договор N 4Д об оказании услуг по координации участия в программе «Суррогатное материнство».

Согласно пункту 1 договора исполнитель обязуется по заданию заказчиков оказать услуги по подбору суррогатной матери с целью рождения для заказчика ребенка (детей) согласно программе «Суррогатное материнство», подготовке к проведению ей процедуры ЭКО, осуществлению контроля за ходом беременности и родов, получению свидетельства о рождении ребенка/детей, оформленного на заказчика в соответствии с законодательством РФ…

Из ответа на претензию ИП … следует, что договор расторгнут в одностороннем порядке без возмещения уплаченных средств на основании пункта 1.1.4 в связи с двумя последовательными отказами Заказчика от предлагаемых одобренных ведущим врачом-репродуктологом кандидатур суррогатных матерей.

Удовлетворяя требования … о взыскании с ответчика суммы по договорам в размере …, суд обоснованно исходил из отсутствия актов выполненных работ и отчета об исполнении поручений в письменной форме, что противоречит условиям договоров, а также отсутствия допустимых доказательств отказа Заказчика от предлагаемых кандидатур суррогатных матерей…».

Как следует из апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Краснодарского краевого суда от 4 февраля 2014 года по делу N 33-2333/14, «между … и ООО «…» в лице директора … были заключены два договора на оказание информационных, консультативных, обеспечительных услуг по программе «Стандарт» на сумму …

… обязательства по оплате договоров выполнены в полном объеме путем электронного перевода и перечислены денежные средства в размере…

Истцу были представлены две кандидатуры в суррогатные матери К. и Ф., которые дали согласие на участие в программе ЭКО, что подтверждается их заявлениями…, а также заявлением … и ее мужа Ч. …

К. была сделана подсадка эмбриона, но беременность у нее не наступила.

Ф. была сделана подсадка эмбриона, и была биохимическая беременность, положительный анализ ХГЧ, но на УЗИ беременность не подтвердилась.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к верному выводу об отказе в удовлетворении искового заявления, поскольку ответчик обязательства по доведению суррогатных матерей до анализа на уровень гормона ХГЧ на четырнадцатый день после подсадки эмбрионов К. и Ф. выполнил в полном объеме.

Доводы жалобы о том, что суд не дал оценки тому обстоятельству, что претендентка на суррогатное материнство скрыла информацию о своей болезни сифилисом и под влиянием … приняла участие в этой программе, что не были приняты меры повышенного контроля за состоянием здоровья, чем грубо были нарушены требования договора, судебной коллегией не могут быть приняты во внимание, поскольку данные обстоятельства противоречат материалам дела, были проверены судом и фактически направлены на иную оценку исследованных судом доказательств…».

В ряде случаев пациенты в суде требуют взыскания ущерба и возмещения морального вреда за ненадлежащее информирование перед проведением процедуры экстракорпорального оплодотворения.

Так, в соответствии с апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новгородского областного суда от 18 июня 2014 года по делу N 2-25/14-33-1407, «В. обратилась в суд с иском к ООО «…», ООО «…» о взыскании убытков и возмещении морального вреда, указав на то, что ответчиками ей была выполнена процедура экстракорпорального оплодотворения яйцеклетки (ЭКО)…

Полагает, что ответчики не провели ей надлежащую диагностику, ввели ее как пациента в заблуждение, предоставили неполную и искаженную информацию с целью навязать дорогостоящую и чреватую опасными осложнениями медицинскую процедуру ЭКО…

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, согласно договору о совместном оказании медицинских услуг от 9 января 2008 года ООО «…» в рамках программы вспомогательной репродукции принимает направляемых ООО «…» пациентов для проведения у них следующих этапов процедуры ЭКО … и ИКСИ (интраплазматическая инъекция сперматозоида)…

26 апреля 2008 года В. (пациент), в анамнезе которой имелось указание на вторичное бесплодие, заключила с ООО «…» (Клиника) договор N 29135/2007 года на оказание платных медицинских услуг, в соответствии с которым Клиника обязалась оказывать пациенту медицинские услуги, отвечающие требованиям, предъявляемым к методам диагностики, профилактики и лечения, и разрешенные на территории России.

30 апреля 2008 года между В. и ООО «…» был заключен договор на оказание платной медицинской услуги в области репродуктивной медицины (ЭКО + ИКСИ)…

В соответствии с условиями вышеуказанных договоров ответчики провели истице процедуру ЭКО: 25 апреля 2008 года ООО «…» — стимуляцию овуляции, а 30 апреля 2008 года ООО «…» — пункцию фолликулов и забор ооцитов.

2 мая 2008 года истица обратилась в клинику ООО «…» с жалобами на плохое самочувствие.

3 мая 2008 года истице была проведена основная процедура — перенос эмбрионов.

5 мая в связи с резким ухудшением самочувствия истица по рекомендации лечащего врача была госпитализирована в ФГУЗ КБ N 122, где находилась на стационарном лечении…в связи с развитием у нее синдрома гиперстимуляции яичников…

По результатам оказанных ответчиками медицинских процедур беременность у В. не наступила…

Согласно заключению эксперта… наличие сочетанного фактора бесплодия (женского и мужского) является медицинским показанием для выполнения сложной вспомогательной репродуктивной технологии ЭКО + ИКСИ, противопоказаний у В. для осуществления ЭКО не имелось, для достижения беременности ей была проведена процедура ЭКО + ИКСИ, медицинских данных о невынашивании истицей беременности не имелось. Имеющиеся в анамнезе В. заболевания не являлись противопоказанием для применения данного метода вспомогательных репродуктивных технологий.

Суд первой инстанции, оценив по правилам статьи 67 ГПК РФ представленные по делу доказательства, в том числе условия договоров, заключенных истицей с ответчиками, заключение судебной медицинской экспертизы, пришел к обоснованному выводу о том, что применение к В. такого метода, как ЭКО + ИКСИ, являлось верным и было одним из средств достижения поставленной задачи — беременность пациента, обстоятельств того, что информация о медицинской услуге, предоставленная ООО «…» при заключении договора с В., была неполной или недостоверной, при рассмотрении дела не установлено…».

По некоторым делам истцы оспаривают незаконные решения государственных органов об отказе в выдаче государственного сертификата на материнский (семейный) капитал в связи с рождением детей путем применения суррогатного материнства.

В соответствии с апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 29 сентября 2014 года по делу N 33-21541/2014 «Н. обратился в суд с иском к ГУ — … Управлению ПФ РФ N … по …. о признании права на получение государственного сертификата на материнский (семейный) капитал.

Требования мотивировал тем, что является отцом двоих малолетних детей 2012 года рождения. В связи с тем что дети рождены в результате применения метода искусственного оплодотворения, в документах детей отсутствуют сведения о матери.

Обратившись к ответчику с заявлением о выдаче государственного сертификата на материнский (семейный) капитал в связи с рождением второго ребенка, получил отказ ввиду отсутствия у него права на получение государственного сертификата на материнский (семейный) капитал…

Решением Химкинского городского суда Московской области исковые требования удовлетворены.

Не согласившись с решением, в апелляционной жалобе ответчик просит его отменить как незаконное.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения сторон, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда как постановленного в соответствии с требованиями норм материального и процессуального права…

Федеральный закон от 29.12.2006 N 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей», устанавливая широкий круг лиц, имеющих право на получение материнского (семейного) капитала, свидетельствует о том, что оно призвано поддерживать детей и в целом семью, осуществляющую их воспитание, а не только компенсировать трудности матери, связанные с рождением ребенка. Лишение биологического отца права на получение указанного сертификата, призванного поддерживать всех лиц, воспитывающих двух и более детей, в то время как матери, приемные родители и опекуны имеют на него право, является, по мнению суда, недопустимым, поскольку истец подвергся бы дискриминации на том основании, что он является одиноким отцом, при осуществлении своего права на уважение семейной жизни, что противоречит международно-правовым нормам и Конституции РФ…».

Анализ действующего отечественного законодательства о суррогатном материнстве свидетельствует, что его нормы не запрещают коммерческие отношения в рассматриваемой сфере, т.е. своего рода некую «предпринимательскую деятельность». Это создает предпосылки для развития в России целой инфраструктуры подобного бизнеса, не имеющего ничего общего с биомедицинской этикой, а также общечеловеческими нормами морали и нравственности.

Как отмечают некоторые авторы, «закон дословно позволяет одинокой женщине, а также потенциальным родителям воспользоваться суррогатным материнством, при этом закон не объясняет понятие «потенциальные родители», а значит, допускает то, что потенциальные родители могут и не состоять в браке, а также допускает возможность заключения договора с однополыми родителями».

По нашему мнению, прогресс медицины, в том числе в области репродуктивных технологий, невозможно остановить; да это вовсе и не нужно делать. Гораздо правильней и рациональней создать такую правовую модель отношений в этой сфере, чтобы соблюдались права и законные интересы как бесплодных супружеских пар, желающих обрести статус родителей, так и суррогатных матерей и, не менее важно, детей, появляющихся с их помощью на свет.

Среди главных мер, необходимых для более полного законодательного обеспечения суррогатного материнства, следует выделить разработку и принятие на федеральном уровне Закона «О вспомогательных репродуктивных технологиях» или введение соответствующей главы в СК РФ.

В данных нормативно-правовых актах, кроме иного, необходимо определить: понятие суррогатного материнства; суррогатной матери; договора о суррогатном материнстве (далее — договор); требования к сторонам договора, их взаимные права и обязанности, возможность отказа от договора; основания и порядок гражданско-правовой ответственности; правовые аспекты, связанные с установлением происхождения ребенка, и многие другие вопросы.

Кроме того, законодателю следует ясно и четко решить, допустимо ли в России суррогатное материнство на коммерческой основе. В случае положительного ответа на этот вопрос следует упразднить лицемерное положение СК РФ о том, что лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери).

 

 

Старичков М.Ю.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован.